Я не думаю, что это занятие производило большое впечатление на Дени до одной ночи, когда в комнате Марша состоялся мрачный ритуал, на котором он встретил жрицу. Большинство приверженцев культа были юношами, но их главой являлась молодая женщина, которая называла себя Танит-Изида, давая понять, что ее настоящее имя (имя в последнем воплощении) было Марселин Бедар. Она утверждала, что была незаконнорожденной дочерью маркиза де Шамо и, кажется, выступала в качестве и художника-любителя и модели для других художников перед тем, как приобщилась к этой более интересной игре в волшебство. Кто-то сказал, что она некоторое время жила в Вест-Индии - по-моему, на Мартинике, - но в рассказах о себе она была очень сдержанна. В ее позе была немалая доля показной строгости и набожности, но я не думаю, что более взрослые и опытные студенты принимали это всерьез.
Но Дени было еще далеко до жизненной искушенности, и он написал мне добрый десяток страниц сентиментального вздора об этой встреченной им "богине". Если бы я вовремя распознал его наивность, я мог бы еще что-то поделать, но я не предполагал, что это безумное щенячье увлечение будет означать столь много. Я чувствовал абсурдную уверенность в том, что личное достоинство Дени и фамильные традиции всегда будут охранять его от самых серьезных ошибок.
Со временем, однако, его письма стали тревожить меня. Он упоминал эту Марселин все чаще, а своих друзей все реже, и принялся твердить о "жестокой и бессмысленной манере", в которой они отказывались представить ее своим матерям и сестрам.